Брыжак О.В. Праздничная культура: функциональный анализ

Статьи


С глубокой древности праздники играли большую роль в жизни человека. Они синтезировали обряды и традиции религиозной и повседневной жизни многих поколений разных народов.

В XX веке урбанизации, стремительных общественных перемен, при наличии мощных средств массовой коммуникации прослеживается значительный кризис праздничной культуры. Однако это не означает уменьшения ее актуальности и значимости для человека. Для того, чтобы осмыслить важность праздника в жизни личности и общества, необходимо, на наш взгляд, раскрыть его сущность как социального феномена.

Целью данной статьи является попытка проанализировать основные концепции возникновения и функции праздника. Актуальной представляется постановка следующих исследовательских задач:

- проанализировать основные концепции возникновения праздника;

- выявить функциональные особенности праздника;

- представить схему «Основные функции праздника».

Праздник в культурологии принято определять как: «противопоставленный будням (повседневности) отрезок времени, характеризующийся радостью и торжеством, выделенный в потоке времени в память, или в честь кого или чего-либо, обладающий сущностной связью со сферой сакрального, отмечаемый в культурной или религиозной традиции как институционализированное действо, которое обеспечивает его участникам макс. причастность к этой сфере» [1, с. 271].

Природа праздника достаточно давно стала объектом научных исследований. Античная философская система рассматривала праздник как феномен, обладавший мощной стабилизирующей функцией, способствовавший укреплению государственных, нравственных и религиозных норм. Аристотель одним из первых задался вопросом о значимости празднеств. Он утверждал, что понять природу праздничного существования так же сложно, как ответить на вопрос «зачем человеку жизнь?». Для него праздник - время соприкосновения с истинной духовностью, смысл существования. Платон в «Законах» показывает значение праздника как содержательного элемента формирования личности: ритм, гармония и игра пробуждают в людях чувство наслаждения и удовлетворения, на фоне которых усиливаются физическое и нравственное совершенствование. Платон также утверждал прямую зависимость между сохранением традиции и незыблемостью государства: «Если же молодые колеблют это единообразие игр, вводят новшества, ищут постоянно перемен, то мы полностью вправе сказать, что для государства нет ничего более гибельного, чем все это» [3, с. 115]. В V веке до н.э. Геродот утверждал, что общегреческие праздники явились «третьим (наряду с языком и расой) элементом, способствовавшим консолидации греков» [4, с. 77].

В эпоху Средневековья аскетизм философских доктрин совершил переворот в оценке праздника: на смену понятию «праздник» приходит понятие «ритуал», которое надолго задерживается в научной литературе для определения массовых коммуникаций торжественного характера.

В Новое время, когда значительно возрастает научный интерес к исследованиям, определявшим место культуры в жизни людей, ритуалы и мифы рассматривались как древнейшие формы культуры. Один из ранних заподноевропейских мыслителей Дж. Вико в труде «Основания новой науки об общей природе наций» (1725 г.) развивал идею становления ментальности людей первобытного общества на основе «божественной поэзии».

Научные теории XIX и XX веков в основном освещали проблемы формирования смыслообразующих факторов традиционного сознания народностей и наций. В XIX веке широкое распространение получили теории «народного духа», где специфические особенности каждого народа определялись как изначально ему свойственные и неизменные. Возникли эти идеи при изучении реальных объектов и понятий, таких как психология народа и психология масс. Были поставлены вопросы о возникновении и формах проявления массовых феноменов и соотнесенности их с индивидуальным формированием личности. Философия, психология, антропология, этнография и другие науки объединили свои усилия по изучению сложного, трудно поддающегося анализу феномена мифоритуальной и праздничной культуры. Их успехи стали важными стимулами в развитии ведущих школ изучения проблем мифологии и ее интерпретации, имевших принципиальное значение для дальнейшего осмысления праздника. Так, представители натуралистической, или мифологической школы (А. Кун, В. Маннхардт, Ф. Буслаев, А. Афанасьев, А. Потебня) на основе языковых данных анализировали индоевропейскую мифологию. Антропологическая, или эволюционистская школа (Э. Тейлор, Э. Лэнг, Г. Спенсер), опираясь на конкретные наблюдения быта американских индейцев, считала мифологию отражением представлений о реальной жизни, «первобытной наукой», потерявшей смысл в связи с развитием современных знаний. Дж. Фрезер, вышедший из эволюционистской школы, собрав большое количество информации о ритуалах и мифах, указывал на приоритет ритуала над мифом [5]. Представители кембриджской школы классической филологии (Д. Харрисон, Ф. М. Корнфорд) видели в ритуалах важнейший механизм трансмиссии религии и искусства древнего мира. Ф. Реглан считал, что все мифы являются ритуальными текстами.

Одним из первых ученых, разработавших теорию ритуала, исходя из человеческого поведения (его действенной логики), был профессор Чикагского университета Виктор Тэрнер. Свои взгляды он изложил в книгах «Символ и ритуал», «От ритуала к театру» и др. Он рассматривал ритуал как знаковую систему, взаимодействующую со всей ментально-эмоциональной сферой. Интерес к действованиям в ритуале приводит В. Тэрнера к поискам типологических параллелей между ритуалом и театром. В XX веке проблема изоморфизма культа, ритуала и театра приобрела особую актуальность. В контексте антропологических (этнологических) исследований К. Леви-Строса, М. Элиаде, В. Тэрнера и др. развивается театральная теория ритуала, опирающаяся на анализ и выявление этнопсихологических факторов, порождающих лицедейство как особый способ познания мира, связанный с деятельностными проявлениями человеческой духовности.

Осознание праздничной игры как чрезвычайно важного механизма человеческой деятельности получило развитие в ряде работ крупных западных культурологов. В частности, Й. Хейзинга утверждает, что в праздниках человечество «разыгрывает порядок вещей в природе, как оно это воспринимает» в форме сценической или состязательной, образно воплощенной в действии. При этом целью жертвоприношения, состязания или представления является «игра с красотой и святыней» [6, с. 23-40].

В отечественной культурологии (М. Бахтин, С. Гуревич, В. Пропп, О. Фрейденберг, А. Лосев, Д. Лихачев и др.) праздничность рассматривается как один из важнейших способов регуляции поведения в зрелищно-игровых формах культуры, как особая жизнедеятельность, основанная на канонической эстетизации жизни с элементами импровизации в рамках традиции. М. Каган, анализируя человеческую деятельность, отмечает, что «социальная сущность праздника связана с коллективной природой его восприятия и участия», и подчеркивает, что «коллективность является зрелищем самим по себе» [7, с. 206], определяя, таким образом, сущность коллективной деятельности в пространстве праздника как зрелища, в котором каждый исполняет отведенную социальную роль.

В последнее время наметились тенденции к изучению этнографических реалий, заключенных в праздничной жизнедеятельности, в которой наиболее наглядно проявляется этническая специфика. Специалисты разных направлений, изучающие живую культуру, концентрируют внимание на устройстве и функционировании «вторичных моделирующих систем», однако установка на характеристику отдельных элементов расчлененной на части системы не позволяет увидеть главные смыслообразующие элементы, сохраняющиеся в традиционных и современных формах жизнедеятельности, в которых усматривается определяемое нами праздничное лицедейство.

Итак, концепт праздника оказывается встроенным в один терминологический ряд с понятиями мифа, ритуала, традиции, игры, структуры, которых создаются зрелищно-игровыми образами. Все элементы, объединенные в едином тексте праздника, формируют комплексный зрительный образ, отражающий парадигму бытия и соответствующий той картине действительности, которая освоена менталитетом и чувством народа. Как целостная структура любой праздник имеет определенные задачи, цели, функции и механизмы их реализации.

На первый взгляд, основной функцией праздника является релаксационная. «Праздное» время ассоциируется с отдыхом, досугом, который служит для компенсации физических и духовных затрат в будни. Но истинное значение праздника много шире. Любой праздник - это веха истории, завершение этапов жизни, время, когда отмечается окончание природного цикла, когда происходит подведение итогов, глубинная задача которых - показать в порубежной ситуации пути к обновлению. Поводом для праздника, смыслообразующим фактором его возникновения является событие, осознаваемое сообществом как явление особой важности, на примере которого происходит формирование парадигмы бытия. В связи с этим оно ритуализируется: переходит из повседневности или мифологизированного прошлого в праздничный контекст и многократно отмечается в определенное время. Событие тем самым акцентируется, воспринимается, оценивается и санкционируется общественным сознанием. Этот психологический механизм переводит событие из мира повседневности в мир интенсивных эмоций, так как массовое переживание имеет тенденцию к усилению, переживание приводит к суггестии. Основная мотивация праздничной жизнедеятельности людей направлена на создание условий для возникновения у них положительных эмоций, на фоне которых происходит закрепление важнейших ценностных ориентации.

Праздник является своеобразным феноменом коллективного творчества. В нем возникают групповые положительные эмоции, настроения, переживания, на фоне которых формируются важные общественные представления, идеалы, мировоззренческие установки, отражаемые в живой ткани действа. В процессе коллективного творчества в отвлеченных и конкретно-чувственных образах реальной жизни, стереотипах и кодах поведения, сформировавшихся в течение длительной жизнедеятельности сообщества, путем отбора лучших образцов этнической практики- создается зрелищно-игровой образ реального мира, несущий потенции идеального будущего. Необходимо отметить, что все элементы, объединенные в контексте праздника, исполняют интегрирующую роль, они не являются суммой отдельных явлений, а представляют целостную картину, хронотоп, соединяющий микро- и макрокосм, соответствующий сознанию народа.

120

Брыжак О.В.

В празднике явления и предметы, помимо собственно утилитарного значения, обретают смысл знака, символа: не просто еда, а обильное застолье как метафора изобилия, культового подношения, жертвы; не обычная ходьба, а шествие, танец; не разговор, а декламация, речи, тосты, пение; одежда особая -праздничная; ритуальная, утварь - специальная обрядовая, парадная и т. д. Эти символы, разнообразные надбытовые действования (обрядность, ритуал) создают особую метафорическую стихию праздника, в которой реализуется его эстетическая функция. В стихию праздника вовлекаются космос, природа, среда обитания, усвоенные в «данный период материальные и духовные ценности» [8, с. 144].

Богатейший материал раскрывается в народных празднествах, в них отражаются события повседневной жизни, представления о добре и зле, утверждаются притягательные для народа формы быта, трудовой деятельности, сакральные и эстетические ценности. В силу того, что любой этнос является чрезвычайно устойчивым образованием и его существование насчитывает тысячелетия, празднества, основанные на длительно сохраняемых традициях, служат одним из важнейших способов адаптации (имеются в виду кристаллизация и сохранение многих положительных знаний и опыта народа [9, с. 225]).

Важным механизмом, осуществляющим создание моделируемых представлений, утвердившихся в этническом сознании является традиция. Действительно, культурная традиция это общественная память, аккумулирующая опыт прошлого, своеобразная программа, которая в результате многократного повторения превращается в стереотип поведения, в который заложена информация, способствующая адекватному функционированию сообщества в изменяющихся исторических условиях. Многие традиции сохраняются в праздниках на протяжении тысячелетий, прослеживаются у этноса на всех стадиях исторической жизни от племени до нации. Зачастую семантика их утрачивается, и обыденное сознание не фиксирует их смысловую нагрузку: «Так делали предки» - основное объяснение информаторов в этом случае. Традиция воспринимается ими как специфический элемент этнической культуры. Этнографы и историки считают, что расшифровка и выявление древних значений представляет научный интерес «в разрешении проблем, связанных с этногенезом ... обнажает архаические слои древней культуры» [12, с. 3]. Надо отметить, что некоторые традиции модернизируются, иные же совсем исчезают. Новые явления реальной жизни проходят сквозь призму традиционализации. Эти явления, получив оценку общества, кодируются в праздничной символике и входят в виде новаций в партитуру праздника. Исторически смена форм неизбежна и непрерывна; осуществляется она как в результате прямого развития традиции, так и в появлении новых образов. Этот процесс происходит сложно, конфликтно, становится ареной борьбы и эксперимента, в ходе которого отмирают отжившие элементы, выявляются маложизненные образования. Таким образом, опыт передается из поколения в поколение. Через отбор, сохранение и передачу информации, осуществляемые механизмами праздников, реализуется присущая ему (празднику) трансмиссионная функция.

Слабо изучена и практически не исследована сакральная функция праздника, базирующаяся на вере. Ее задача в традиционной культуре может быть охарактеризована как условный, но опредмеченный в вещах и действиях контакт со сверхчувственным, гарантируемый подлинностью чувств людей. Эта взаимосвязь стимулируется в строго регламентированных ритуалах экстатической возвышенностью чувств и верой в правоту избранной формы взаимодействия. В результате высшие силы становятся тем мыслимым, но основным зрителем, воспринимающим целостно метафорическое действо полифункционального, развертывающегося образ спектакля-праздника. Необходимо отметить, что этнографические данные подтверждают сохранение в народном сознании представлений о празднично-ритуальной апелляции к божественным силам, как действенному методу. Особенно ярко это находит отражение в календарных праздниках.

Существуют разные способы специфических коммуникаций между верующими и божеством. Для нас представляется интересным, что обязательным условием в праздничной коммуникации является выраженная ее коммуникацией эстетическая функция. Красота и художественное совершенство исполняемых эпизодов выступает основным гарантом благополучной трансляции человеческих чаяний трансцендентным силам. Во время праздника, что явствует из народных представлений, раскрываются границы, разделяющие «профанный» и «сакральный» миры. Получается, что если в быту пространственные и временные рамки ограничены материальным миром, то во время праздника рушатся ограничивающие людей пределы, давая им выход на просторы глубокого духовного и нравственного очищения, катарсиса. В связи с этим повышается семиотический статус предметов и действований. Символическая форма ритуалов, загадочная на первый взгляд, сформировалась и утвердилась в качестве высоких духовных ценностей. В празднике всегда благие силы противопоставляются - разрушающим, жизнь - смерти, начало - концу.

Таким образом, выявление функциональных особенностей праздника указывает на наличие в нем целостной архитектоники и структуры, на организацию материала по законам зрелищного искусства. Художественная форма праздника - это обряды, ритуалы, церемонии, массовые шествия, карнавалы, игры, представления, загадки, песни, танцы, застолье, причем они объединяются на принципах единства темы и сверхзадачи. В процессе анализа выявился ряд обязательных функций, присущих празднику как многозначному социально-художественному явлению: релаксационная, коммуникативная, трансмиссионная, художественно-эстетическая, воспитательная, аксиологическая, суггестивная, сакральная. Наличие и реализация в конкретном празднике системы функций и структурирующих элементов служит залогом его глубокого воздействия на эмоциональную и ментальную сферу людей, в результате чего формируются основополагающие истины, воздействующие на сознательные подсознательные психические процессы.

Источники и литература:

1. Культурология. Энциклопедия : в 2-х т. / гл. ред. и авт. проекта С. Я. Левит. - М. политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2007. - Т. 2. - 1184 с. - (Summa culturologiae).

2. Жигульский К. Праздник и культура / К. Жигульский; [пер. с польск.]. - М. : Прогресс, 1985. - 336 с.

3. Платон. Сочинения : в 3-х т. / Платон; под общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса; всту. ст. А. Ф. Лосева; [пер. с древнегреч.]. - М. : Мысль, 1968. - Т. 1. - 623 с.

4. Геродот. История в девяти книгах / Геродот; пер. и прим. Г. А. Стратоновского. - Л. : Наука, 1972. -

600 с.

5. Фрезер Дж. Дж. Золотая ветвь : исследование магии и религии. / Дж. Дж. Фрезер; [пер. с англ.]. - М. : Политиздат, 1980. - 831 с.

6. Хейзинга Й. Homo ludens. (Человек играющий) / Й. Хейзинга; пер. с нидерл. и примеч. В. В. Ошиса. -М. : Эксмо-Пресс, 2001. - 351 с.

7. Каган М. С. Человеческая деятельность : (Опыт системного анализа) / М. С. Каган. - М. : Политиздат, 1974. - 328 с.

8. Снигерев И. М. Русские простонародные народные праздники и суеверные обряды : ч. 1 / И. М. Снигерев; под ред. А. Г. Кифишина; подгот. текста и предисл. Л. И. Акимовой. - М. : Сов. Россия, 1990. - 160 с. (Б-чка «В помощь клубному работнику», № 11; Русская мифология, Вып. 21).

9. Брегадзе Н. А. Очерки по агроэтнографии Грузии / Брегадзе Н. А. - Тбилиси : Мецнисреба, 1982. - 263 с.

10. Булатова А. Г. Традиционные праздники и обряды народов горного Дагестана в XIX-нач.ХХ вв. / А. Г. Булатова; АН СССР, Даг. Фил. Ин-т истории, яз. и лит. им. Г. Цадасы. - Л. : Наука, 1988. - 197 с.

11. Макуха Г.В. УДК 111.12:17.023.31"16/17".

Ещё статьи о праздниках, торжествах и корпоративах


← Большой торг или шумное рыночное мероприятие как организуют ярмарки в регионах   Бугаева И.В. Речевой этикет в сфере религиозной коммуникации →